В конце 1940-х гг. в советской этнографии формализуется строгий «канон» для описания народов СССР (Народное хозяйство и материальная культура; Семейная и общественная жизнь; Духовная культура и т.д.), в котором акцентируется внимание на этнической истории и социалистических преобразованиях в традиционной культуре. Приоритетной проблематикой историко-этнографических исследований становится тема этногенеза, в частности, финно-угорских народов СССР [1, с. 178]. Эта модель описания в полной мере была представлена в академической серии коллективных монографий «Народы мира. Этнографические очерки», которая начинает издаваться во второй половине 1950-х гг. Институтом этнографии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая Академии наук СССР. По факту в этих томах были сформулированы научные подходы, ставшие характерными для зарождавшейся в тот период «социалистической теории этноса». Комплексная историко-этнографическая характеристика народов Европейского Севера и Сибири конструировала представления об истории и уникальных этнографических образах финно-угров в союзе советских народов.Во многом симметричный проект по описанию финно-угорских народов СССР был реализован в конце 1940–1950-х гг. в рамках советологических исследований в США. В этом плане интерес представляет история подготовки цикла публикаций по этнической истории, фольклору и этнографии финно-угорских народов CCCР, изданных Центром урало-алтайских исследований (далее – Центр) Индианского университета в г. Блумингтон [3, p. 244]. Данный научно-методический центр первоначально связывался со Специализированной армейской учебной программой (далее – Программа), открытой по инициативе генерала Дж.К. Маршалла и при финансовой поддержке военного ведомства США. В качестве одного из руководителей Центра был приглашен молодой лингвист венгерского происхождения Томас А. Себеок (1920–2001), работавший в области финского, венгерского и марийского языкознания. В послевоенные годы под руководством Т.А. Себеока и участии эстонских эмигрантов в США – фольклориста Феликса Иоганнеса Ойнаса (1911–2004) и лингвиста Алексея Рейcманна / Ало Раун (1905–2004), шла работа по Программе уральских и алтайских исследований (Program in Uralic and Altaic Studies, 1956–1965). В 1965 г. по инициативе Себеока Программа была преобразована в полноценную кафедру урало-алтайских исследований во главе с Д. Синором [4, p. 291, 292]. А. Раун и Ф. Ойнас читали в Индианском университете курсы «Традиционная культура балтийских народов» и «Народы СССР и их культура». В те же годы с Центром сотрудничал шведский религиовед эстонского происхождения Ивар Паульсон (1922–1966) – специалист по мифологии финно-угорских народов, в частности, автор цикла публикаций о мифологических представлениях коми-зырян и монографии «Представления о душе народов северной Евразии» [5]. В научных мероприятиях и изданиях Центра принимал участие лингвист-тюрколог, профессор Н.Н. Поппе (1897–1991), эмигрировавший из СССР в начале 1940-х гг. в Германию, а в 1949 г. переехавший в США [6]. Следует отметить, что Н.Н. Поппе принадлежат одни из первых историографических работ по советскому финно-угроведению [7].Помимо сравнительно-лингвистического изучения тюркских и финно-угорских народов, подготовки словарей и учебно-методических разработок, Центром в 1950-е гг. была опубликована серия книг по языкам, фольклору и этнографии финно-угорских народов CCCР. В частности, речь идет о цикле этнополитических справочников, изданных в рамках проектов: «Area and Ethnic Analyses» и «Graduate Program in Uralic and Asian Studies» [8]. Издания вышли под общей редакцией Т.А. Себеока и были подготовлены специалистами, в разное время эмигрировавшими в США. Некоторые из авторов монографической серии стали впоследствии известными исследователями не только в области этнологии, но и советологии [9].Публикации Центра урало-алтаистики были выпущены в составе антропологической серии «Human Relations Area Files» (основана в 1949 г.) по программе кросс-культурных и этнополитических исследований для информационной поддержки ВВС США, чье командование было заинтересовано в сведениях практического характера о состоянии советского общества, его сильных и слабых сторонах и вероятной реакции на войну с Соединенными Штатами, если таковая произойдет. Показательны в этом плане методические руководства 1950–1960-х гг. по народам Северо-Запада СССР. Участники исследовательского проекта понимали свои задачи шире, чем те цели, что им были поставлены. Результаты их работы имели не только прикладное, но и познавательное значение: был собран значительный материал, затрагивающий разные стороны общественно-экономического и политического устройства СССР. По структуре справочные издания были стереотипны и включали следующие разделы: социология (история, этнография, язык, социальная структура, религия), политика (политическая динамика, сельское хозяйство, экономический потенциал), карты (исторические, этнографические, диалектные, демографические, геологические). Сам Т.А. Себеок стал автором справочника, посвященного Марийской АССР [10]. Он же был составителем сборника по фольклору марийцев, снабженных аналитическими комментариями о повериях, связанных с толкованием сновидений в марийской культурной традиции [11]. Впоследствии, будучи известным специалистом в области семиотики, он слегка иронично описывал этот период научной карьеры как «моя короткая счастливая жизнь в финно-угристике» [12].Американские этнополитические справочники во многом перекликались с описаниями народов Севера и Сибири, представленными в многотомной серии АН СССР «Народы мира». С той разницей, что американские исследователи опирались на достаточно ограниченный круг источников (ранее опубликованные данные и СМИ). В то же время они были предельно практико-ориентированы, в силу актуальности изучения Советского Союза, как главного потенциального противника [13]. Работы Центра урало-алтаистики использовали методы, подобные современной этносоциологической экспертизе, при этом основываясь не на данных полевых исследований, а давая характеристики и этнополитические прогнозы, скорее о «воображаемых» этносах. Советологические финно-угроведческие проекты в США стали продолжением антропологических времен Второй мировой войны – это была так называемая «антропология на расстоянии». Тем более, что такой опыт был уже распространен в североамериканской антропологической традиции. Достаточно вспомнить, что ставшая классикой культурной антропологии книга «Хризантема и меч» была написана, минуя этап полевого исследования. Ее автор, декан факультета антропологии Колумбийского университета Р. Бенедикт, не владела японским языком, не являлась японоведом, не была в Японии, и при этом описывала японский национальный характер, обращаясь к японской литературе, кино, наблюдая за поведением японцев, живущих в США [14].Обращение к методике изучения культуры на расстоянии определялось скорее внешними факторами, нежели личными интересами ученых. Еще в годы Второй мировой войны военная разведка США увидела в антропологии ресурс для изучения противника. В 1943–1945 гг. Р. Бенедикт, сотрудничая со Службой военной информации в Вашингтоне, изучала народную культуру Японии, Румынии и Таиланда. В условиях «холодной войны» приоритетным объектом внимания стали страны социалистического лагеря. В 1947–1951 гг. Колумбийский университет объединил более 100 исследователей в рамках проекта по изучению современных культур, который находился под эгидой Управления военно-морских исследований США и получил высокую оценку Правительства США. Предметом интереса ученых была культура Китая, Чехословакии, Восточно-европейской еврейской общины, Франции, Польши, дореволюционной России и Сирии. Дополнительные сессии были посвящены Германии, Великобритании, Италии, Румынии, Таиланду и США. Проект возглавляла Р. Бенедикт, а после ее смерти в 1948 г. управление взяла на себя М. Мид, выступив не просто администратором, но и идеологом исследования [15, p. XIV]. В 1953 г. была опубликована книга «Изучение культуры на расстоянии», которую М. Мид посвятила описанию нового подхода. Теоретические разделы издания включали в себя лекции, прочитанные ею в 1949 г. в Бирмингемском университете. В целом работа показывает, как шла реализация проекта по изучению современных культур, включая описание самой методики, принципы организации группового исследования и его результаты. Дистанционное изучение культур, не доступных для непосредственного наблюдения предполагало изучение материалов, которые содержали в себе ее проявления: книги, кино, газеты, журналы, произведения популярного и изобразительного искусства, дневники и письма. Анализ этих источников выступил альтернативой интервьюирования, позволяя получить ответы на вопросы гендерных, семейных отношений, интеллекта и т.п. [16, p. 3–60]. Такой подход дал основание оригинальным выводам об особенностях современных обществ и открыл новые возможности американским научным центрам, ориентированным на проведение этнологических исследований.Научно-справочные издания Центра урало-алтайских исследований Индианского университета, ранее не востребованные (по идеологическим, языковым и др. причинам) в советском/российском научном дискурсе, в настоящее время представляют несомненный историографический интерес в понимании характера взаимосвязей между «субъектами» и «объектами» финно-угорских исследований во второй половине XX в.