Миграция представляет собой деятельность, выступающую одним из средств удовлетворения базовых потребностей человека. Существует ряд факторов, приводящих к принятию решения о миграции. Наряду с объективными экономическими факторами, значимым является социально-психологический фактор, который понимается исследователями как совокупность материальных и духовных установок, ценностных ориентаций человека [1]. Особенности личности могут влиять на решение о миграции, так как в одинаковых внешних условиях люди могут по-разному оценивать целесообразность переезда. Поэтому эти особенности можно считать субъективными факторами миграции.Одним из важных аспектов социально-психологического компонента миграции является адаптивное поведение мигрантов (ориентированное на приспособление к климатическим, социально-экономическим и иным условиям новой среды) и их последующее социальное встраивание. Адаптация мигрантов представляет собой процесс их приспособления к новому обществу, согласование своих ожиданий с реальными возможностями и условиями принимающей стороны, что позволяет бесконфликтно проживать и работать в новом окружении [2, с. 413].Изучение социально-психологических факторов, обусловивших миграционное поведение крестьянства Коми края (т. е. совокупности административно-территориальных единиц, совпадающих с территорией современной Республики Коми) во второй половине XIX–начале XX в. стоит начать с общей характеристики социально-экономических условий, характерных для жизни сельского населения края в указанный период. Начало кризиса феодально-крепостнической системы, который произошел в конце 1850-х гг., вынудило правительство провести серию социальных, экономических и административных реформ, что подтолкнуло развитие капитализма в сельском хозяйстве. При этом продолжало сохраняться крестьянское малоземелье. Даже в Усть-Сысольском уезде, где сборы всех зерновых культур были стабильно выше, чем в среднем по Коми краю, крестьяне уезда продолжали испытывать трудности, связанные с «земельным голодом». Сельское хозяйство не могло обеспечить основной массе крестьян ни минимальных жизненных потребностей, ни исправной уплаты многочисленных податей и сборов [3, с. 80; 4, с. 412–413].Итак, существовал ряд объективных социально-экономических факторов, которые могли побудить значительную часть населения Коми края к миграции с целью улучшения своего уровня жизни. При этом коми крестьянству во второй половине XIX в. и вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции все еще был характерен традиционный хозяйственный уклад. Это означало высокую приверженность населения традициям и нормам обычного права, в котором земля и ее богатства являлись общественной собственностью. В «Трудах экспедиции по исследованию земель Печорского края» указано, что долгое время север жил «своей особенной жизнью, слагавшейся под влиянием наличных естественно-исторических и бытовых условий края» [5, с. 36]. Отсутствие помещичьей собственности на землю позволило сохранить эту особенность.Проявления традиционного хозяйственного уклада в отношении миграционного поведения населения Коми края прослеживаются в письменных этнографических источниках. Ряд важных полевых этнографических наблюдений мы встречаем в периодическом издании «Вологодские губернские ведомости», где в разные годы неоднократно публиковали статьи, авторы которых стремились описать нравственные и этические особенности коми-зырян. Так, в статье «Путевые заметки от Усть-Сысольска к Вишерскому селению» А. Е. Попов упоминает, что зыряне слабо стремятся к улучшению своего быта, зачастую предпочитая сохранение вековых традиций нововведениям и воспринимая изменения как попытку лишить их привычного образа жизни. В другой своей публикации «Мнение о происхождении зырян и очерк некоторых свойств их» А. Попов показывает, что даже в самых критических жизненных ситуациях коми-зыряне проявляют выдержку: «...падет ли единственная лошадь, сгорит ли дом со всем имением, или умрет сын, зырянин потоскует; но никогда не вырвется у него ропот на судьбу. Он с покорностью предается воле Провидения» [1]. Тем не менее Попов указывает на важную черту, характерную для традиционного общества – коллективизм. Он объясняет, почему зыряне относятся к жизненным трудностям так спокойно: когда с человеком случалось несчастье, он знал, что не останется один наедине со своей бедой и всегда может рассчитывать на помощь своих соседей, так как солидарность и взаимопомощь были основными ценностями в зырянском обществе [6, с. 160]. В то же время индивиды, которым в большей степени характерны проявления индивидуализма, отличаются также и высокой степенью мобильности, в том числе и географической.Интересно отношение местного населения к тем сложностям, которые в центральной России становились причинами развития переселенческого движения – с малоземельем и неурожаями. Признавая тяготы крестьянской жизни, автор отмечает, что зыряне не имели обыкновения жаловаться на свою судьбу. В ответ на слова А. Попова о частых неурожаях на их земле, крестьяне Вишеры замечают: «Зато Бог дал нам леса, наполненные всякого рода зверями и птицами, а это составляет источник нашего продовольствия и богатства» [там же, с. 165]. Эта оценка отражает реальное положение хозяйственного бюджета коми крестьянства по соотношению продуктивности сельского хозяйства и традиционных промыслов. Действительно, охота и рыболовство продолжали оставаться сферой деятельности еще весьма значительной части населения Коми края, особенно в отдельных районах, где условия для земледелия были неблагоприятными. Значение охоты для коми населения было столь велико, что именно нехватка неосвоенных и пригодных для промыслов участков была одной из главных причин внутренней миграции на территории Коми края. Подобное отношение к традиционным промыслам прослеживается и у населения в ряде других соседних с населенными коми волостей, которые в эпоху феодализма относились к так называемым «черным землям». Так, например, один из лесничих Поморья в 1910 г. замечал: «Сельское хозяйство крестьян Архангельской губернии при существовании лесных заработков и промыслов, обеспечивающих бытовую их жизнь, является лишь подспорьем, тогда как в губерниях средней и южной полосы России хозяйство это составляет главный источник их существования» [2]. Занятие охотой, помимо прочего, способствовало сохранению архаичных, но значимых для населения моральных норм, связанных с отношением к праву распоряжения землей и ее дарами. Эти нормы можно обозначить как «принцип трудового пользования и владения», по которому «затрата труда» позволяла смотреть на землю, как на ресурс для извлечения средств к жизни путем пользования ее естественных даров или через разработку в сельскохозяйственных целях [5, с. 35].Семьи, не имевшие достаточно земли, часто практиковали отходы на промыслы для заработка (ремесло, торговля, работа на заводах, в услужении). Развивалась лесозаготовительная промышленность. Так, Усть-Сысольский уезд был основным поставщиком мужских рабочих рук в соседние уезды и губернии в конце XIX в. В волостях с большим количеством отходников промысел имел существенное влияние на хозяйство крестьянина, обеспечивая значительный доход, который шел на уплату налогов, покупку продовольствия и индустриальных товаров. Все это формы временной трудовой миграции.Отношение коми крестьян к временной миграции мы находим у еще одного автора, публиковавшегося в «Вологодских губернских ведомостях» – М. И. Михайлова. В своей статье он приводит подробное и развернутое описание особенностей менталитета коми-зырян. Автор отмечает их глубокую привязанность к родине. Крестьяне, уезжая на заработки и находя для себя прибыльное занятие, всегда возвращались домой весной, чтобы поделиться своими заработками с земляками. У зырян «чувство любви к родине заглушало привычную жадность к приобретению», корыстолюбие и расчет [2].Как уже было сказано, одним из аспектов социально-психологического компонента миграции является адаптация мигрантов. В случае миграций на территории Коми края известны случаи возвращения на ранее оставленные территории по различным причинам, в первую очередь связанным с качеством земли или трудностью мелиорации. Но зафиксированы и случаи отказа от официального присвоения занятого участка по причине конфликта с местными жителями, что вынуждало переселенцев искать новый участок. Так, семейство самоедов (ненцев), переселившихся на казенный участок земли в Усть-Усе, настоятельно просили выделить им другой участок. «Просители упорно заявляют, что им в Устьусе стало непосильно жить», – пишет лесной ревизор в Архангельское управление Земледелия и Государственных имуществ. Он добавляет, что переселение местных жителей происходит не по причине недостатка доброкачественных земель в пределах оседлости, а по желанию «получить больший и независимый земельный простор и стать ближе к речным и лесным промыслам». Очевидно, что население Усть-Усы враждебно воспринимало поселенцев, не желая делить с ними промысловые угодья. «Получается в конце концов впечатление, что зыряне просто сознательно выжимают от себя самозваных самоедов, чтобы воспользоваться их угодьями», – заключает ревизор [7]. Таким образом, механизм, вызывающий миграцию, представляет собой систему, включающую, с одной стороны, объективные экономические факторы, а с другой – субъективные, или социально-психологические. Традиционный хозяйственный уклад крестьян Коми края, который проявлялся в коллективизме, приверженности традициям и обычному праву, вступал в противоречие со стремлением государства стимулировать миграцию на слаборазвитых в сельскохозяйственном отношении территориях страны. Коми крестьянство воспринимало изменения как попытку лишить их привычного образа жизни. Исследование социально-психологических компонентов миграции в Коми крае позволяет увидеть сложные взаимосвязи между экономическим развитием государства и социокультурной средой.