03218nam#a2200205#i#4500001000500000005001700005008004000022020002300062044000900085080008600094100011600180100013600296100010400432245017200536260017500708300001200883500206000895533003302955856002402988359320260322080500.7  20260320d2026####ek#y0rusy0150####ca##$a978-5-89606-693-4##$axxu##$aВсеобщая история. 94$aВнутренняя политика. 323#1$aМеньковский, В. И.$aБелорусский государственный университет#1$aЖеребцов, И. Л.$aИнститут языка, литературы и истории ФИЦ Коми НЦ УрО РАН#1$aКосяк, Н. А.$aБелорусский государственный университет00$aПОЛИТИКА ПАМЯТИ НОВЫХ НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (1991–2020-е годы).$cМонография1#$aСыктывкар$bФГБУ ФИЦ «Коми научный центр Уральского отделения Российской академии наук»$c2026##$a252 p.##$aПрактика постсоветской национальной и региональной исторической политики представляет несомненный интерес для Российской Федерации и Республики Беларусь. В коллективной монографии анализируется выработка концептуальных основ национальной исторической политики новых независимых государств Центральной Азии (Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Таджикистан, Туркменистана, Республики Узбекистан). Уточняются историко-географическое и геополитическое понятие региона для этой группы государств, использование феномена «постсоветской идентичности» в формировании современных наций и государств. Показаны особенности центральноазиатской исторической политики в социальном, географическом (геополитическом) и темпоральном отношениях. Отмечается, что политика памяти формируется в сложной структуре различных уровней исторической памяти: как набор описаний, идей и образов прошлого, генерируемых властным дискурсом; как коллективные обыденные представления о прошлом; как индивидуальная память, которая соединяет индивида с социальной стратой.$aисторическая политика$a10.19110/978-5-89606-693-4##$aThere is an electronic copy4#$akomisc.editorum.ru