Василий Григорьевич Лодыгин (1947–2022) – современный коми поэт, поэт-песенник, член Союза писателей СССР (1982). Он посвятил художественному творчеству более 60 лет. Его долгий путь в литературе отмечен 12 стихотворными и прозаическими сборниками, различными премиями, в том числе и Государственной премией Правительства Республики Коми им. И. А. Куратова. В 2017 г. ему было присвоено почетное звание «Народный поэт Республики Коми». В. Лодыгин является одним из активных организаторов и участников фестиваля-­конкурса «Василей», ежегодно проходящего с 1994 г. в с. Усть-­Кулом Республики Коми. Этот праздник позволяет зрителям знакомиться с новыми песнями, встретиться с их авторами. Некоторым коми писателям В. Лодыгин помог найти себя на литературном поприще. Его произведения были переведены не только на русский язык, но и на эстонский [1] и венгерский [2]. Первые стихотворные сборники В. Лодыгина были рассмотрены В. А. Латышевой, критически отнесшейся к превалированию оптимистических настроений в его текстах [3]. Положительную оценку его поэзия получила в словарных статьях В. Н. Дёмина [4], А. В. Малевой [5], выявивших тематические предпочтения автора. В. Н. Дёмин ставит В. Лодыгина в один ряд с такими выдающимися коми поэтами, как Г. Юшков, А. Ванеев, В. Тимин, А. Некрасов [6, с. 5]. Его рассказы и поэмы частично рассмотрены в обобщающих статьях Г. К. Лисовской [7, с. 23], Т. Л. Кузнецовой [8, с. 5], Е. В. Ельцовой [9, с. 107]. Многие аспекты творчества В. Лодыгина еще не раскрыты и требуют дальнейшего исследования. Анализ его произведений позволит выявить не только творческий потенциал автора, его вклад в развитие коми художественной словесности, но и выявить некоторые тенденции развития культуры периода порубежья, обозначить направления современного искусства. Объект исследования – стихотворные сборники поэта. Предметом исследования служит проблемно-тематическое разно­образие стихотворений В. Лодыгина. В своих исследованиях мы опирались на работы Ю. Б. Борева [10], М. М. Бахтина [11]. Задачи работы – выявление и оценка особенностей мировосприятия художника, характеристика методов отражения реалий изменяющейся действительности в различные периоды творчества. Материалом исследования являются произведения, вошедшие в поэтические сборники В. Лодыгина «Менам улича» («Моя улица», 1972), «Ставыс на водзын» («Все еще впереди», 1978), «Мича лун» («Погожий день», 1986), «Вуджанiн» («Переправа», 1993), «Чалльöг» («Приток», 2005), «Миянладорын» («В нашем округе», 2017). Основными методами исследования являются сравнительно-­сопоставительный, социокультурный и биографический методы.
В. Лодыгин входит в региональный литературный процесс в 1960‑е гг. Его художественная деятельность, длившаяся более 60 лет, делится на несколько этапов, каждый из которых обладает своими эстетическими особенностями, определившимися интеллектуальными пристрастиями. Первый этап его творчества относится к 1960–1970 гг., это период становления поэта, социально-­нравственного возмужания. Первые поэтические сборники В. Лодыгина для взрослой аудитории «Менам улича» и «Ставыс на водзын» отмечены традиционной для этого времени и начинающего поэта тематикой: в них доминируют темы Родины, труда, любви, много стихотворений автор посвящает матери. Произведениям указанных сборников присущи радужно оптимистические тона, риторика жизнерадостности и счастья. Жизнерадостный пафос раннего В. Лодыгина обусловлен как молодостью автора, так и атмосферой послевоенного времени: испытавшая тяготы и разруху вой­ны страна в 1960‑е гг. переживает коренные перемены: идет благоустройство социальной жизни, наступает период стабильного и устойчивого развития. К тому же в обществе еще крепка память о Великой Победе над фашистами, она вселяет уверенность в завтрашнем дне, в силе и могуществе советского народа. В произведениях В. Лодыгина начального периода выявляются основные тенденции развития коми поэзии в целом, которая характеризуется «сохранением социального оптимизма поэзии предыдущего периода, постепенным выходом за идеологические рамки, отказом от явной риторики, агитации, уступившим место лиризму и романтическим ощущениям, навеянным периодом “оттепели”» [12, с. 449].
Вместе с этим творчество раннего периода В. Лодыгина обладает самобытностью, самоценностью, что в первую очередь выявляется в мироощущении его лирического героя. Одна из основных тем его произведений, как, впрочем, и многих других коми авторов, становится тема деревни [13, с. 163]. Стихотворения В. Лодыгина являются ярким выражением ощущения слитности поэта со своим народом. Лирического героя поддерживает мысль о том, что он – часть зырян, их жизни и судьбы, труда, философии, миропонимания. В стихотворениях «Танi дедлöн и батьлöн му» («Здесь край отца и деда»), «Зiльлун» («Старание»), «Видз вылын» («На лугу»), «Ме крестьянинлöн пи» («Я – сын крестьянина»), «Страдна кад» («Время страды»), «Менам киын томсянь ворсiс лэчыд коса» («С молодости в моей руке играла коса») В. Лодыгин, рисуя картины трудовой жизни коми села, одухотворяет деревню и ее жителей, подчеркивая не только идиллию соборного труда, но и мудрость, красоту мироустройства, раскрывая ощущение целостности и устойчивости сельской общины, связь поколений ее представителей, а также способность народной духовности противостоять разладу и способствовать развитию гармоничных отношений в социуме. Созерцание лирическим героем сельского быта сопряжено с любованием: сцены труда односельчан вселяют в него ощущение безмятежного счастья. Жизнь среди зырян для него – наивысшая ценность, более того автор гордится тем, что он – коми человек:
Коми муöй дзик помтöм и дортöм,
Векни сы серти морелöн от.
Кытчöдз воöдчан – сэнi и гортын,
Кодкöд аддзысян – сiйö и ёрт    ‘У Коми земли нет конца ни края,
Площадь моря уже его широт.
Куда ни доберешься – там и дом родной,
Кого ни встретишь – тот и друг.’¹ [14, с. 3]

‘Мотив причастности к судьбе народа звучит и в стихотворениях В. Лодыгина, посвященных памяти о Великой Отечественной вой­не. Подвиг участников битвы с фашизмом, их высокие духовные идеалы укрепляют лирического героя в мысли о том, что поколение поэта, хотя и не участвовавшее в силу своей молодости в боевых сражениях, способно отразить удар врага. Несокрушимый дух отцов и дедов становится наследием последующих поколений победителей: «Ми чужим ветымынöд воясын» («Мы рождены в пятидесятые годы»), «Ыджыд вын» («Крепкая сила»), «Вермам врагöс! Виччысьöй» («Победим врага! Ждите»), «Медтö ловъя на öнi дед» («Лишь бы жив был сейчас дед»).
В целом обозначенные стихотворения В. Лодыгина можно назвать патриотическими: они дышат любовью к Родине, народу коми, природе зырянского края. В них все становится предметом поэтизации и описывается с необычайной теплотой. С другой стороны, эти произведения передают ощущение безмятежности, отсутствие тревоги и беспокойства за будущее своего народа. Мир, окружающий лирического героя, – природа и социальная жизнь, исполнен гармонии, некой упорядоченности бытийного характера. Это важно не только для поэта, но и для его современников, в памяти которых глубоко укоренились ужасы недавней вой­ны, для которых мир, отсутствие вой­ны являются основным ценностным вектором. В произведениях В. Лодыгина данного периода чувствуется доверие к социальным, моральным устоям и традициям общества, к власти.
Особое место в поэзии В. Лодыгина занимают стихотворения, посвященные матери. Поэт очень любил и даже боготворил свою мать – она научила его всему, что может понадобиться человеку в жизни. В лирических произведениях «Бара сьыланкыв бöрддзöдö менö» («Снова песня доводит меня до слез»), «Тöда, тулысыс мыйла мем дона» («Знаю, почему весна мне дорога»), «Мам йылысь» («О маме»), «Мамлы письмö» («Письмо маме»), «Сарапан дöра» («Ткань для сарафана»), «Пöсылка» («Посылка») раскрываются неподдельные нежные чувства автора к матери – любовь, восхищение, поэта огорчают разлуки с ней. В произведениях перед нами выступает образ идеальной женщины – трудолюбивой, скромной, терпеливой, малословной, Бога чтущей, дружелюбной, которой, к сожалению лирического героя, приходится доживать свой век одной, вдали от детей, переехавших из отчего дома в более перспективные села. Скорей всего, пребывание матери далеко от поэта и становится отправной точкой написания им стихотворений о ней. В стихотворении «Дöра вылын мойд» («Сказка на полотне») автор рисует образ вышивающей и одновременно поющей (рассказывающей сказку) матери. Здесь она подобна античным мойрам или паркам: она словно совершает магическое действие – плетет судьбу человека, судьбу лирического героя, которому она дала жизнь и для которого создание стихотворений и песен становится призванием, божественным предопределением.
Второй сборник «Ставыс на водзын» выявляет эволюцию авторского восприятия жизни. Лирический герой уже не так восхищен окружающей действительностью. Теперь в поэзии В. Лодыгина наличествуют и раздумья о присутствующих в земном существовании противоречиях, которые он выражает, прибегая к отображению природных явлений. Например, в стихотворении «Каля» («Чайка») автор рисует картину борьбы чайки с волнами, сравнивает ее с уткой и соловьем, их жизнь отличается относительным спокойствием. Увиденное заставляет поэта задуматься о сильном характере борцов, неподдающихся невзгодам, бросающим им вызов. Зачастую лирический герой второго сборника В. Лодыгина подвергает осмыслению степень свободы. В размышления об этом заставляют погрузиться наблюдения за поведением лошадей. Красота этих животных всегда привлекала внимание художников, в том числе и писателей. Вспомним, что одним из символов поэтического вдохновения является пегас – крылатый конь. В случае с коми поэтом значение этого образа еще раз подтверждается: его воодушевляет свободолюбие лошадей, быстрота и грациозность их перемещений. В стихотворении «Пышйöма менам вöлöй» («Убежал, оказывается, мой конь») с образом молодого и задорного коня, убегающего от своего хозяина и быстро перемещающегося по лугам и раздольям, ассоциируются мечты, устремления и помыслы автора. Текст исполнен неподдельной радостью, молодой удалью, оптимистическими настроениями. Но в поэзии В. Лодыгина возникает и другой образ лошади. Писатель все чаще задумывается о воздействии человека на этих животных, об ограничении людьми их свободы. Автор выявляет, как жестоко подавляется свобода лошадей не только в цирке («Вöвъяс йылысь» («О лошадях»)), но и в сугубо бытовых условиях села / деревни («Мен колö чань, код седлö эз на тöдлы» («Мне нужна лошадь, которая не знала седла»)). Образ коня позволяет писателю раскрыть разрушительную силу людей, хозяев природы, заставляющих окружающую среду меняться ради своей прихоти. В стихотворениях «Тэ мыйла, мортöй, татшöм скöр» («Ты почему, человек, так агрессивен»), «Йöралöн бöрдöм» («Плач лося») лирический герой В. Лодыгина, уже не прибегая к аллюзиям и метафорам, обвиняет своих современников в уничтожении природы: «Тэ мыйла, мортöй, татшöм скöр – / Став бурсö вины кыптö лолыд? / Со танi cулалiс том вöр, / Но сiйöс керавны мöй колiс? / Со танi вöлi дозмöр койт, / а öнi няйтö пöрöм керöс…» ‘Ты почему, человек так сердит – / Все прекрасное стремишься погубить? / Здесь рос прекрасный лес, / Неужели его надо было полностью срубить? / Здесь было токовище глухарей, / а теперь здесь гора мусора…’ [15, с. 23]. Как можно убедиться, в поэзии коми через стихотворения В. Лодыгина усиливается экологическая тема. Теперь в литературе человек это не только царь Вселенной, но и ее разрушитель.
Нельзя не отметить любовную лирику В. Лодыгина. Многие стихотворения в первых двух сборниках автор посвящает именно этой теме. В большей части из них, среди которых «Пожъясьöны юын…» («Полощут у реки…»), «Дiалöма покос помас ныланöс» («Оторвалась на покосе девушка»), «Не кö тэнад олöм» («Если бы не твоя жизнь»), «Пос да ва» («Мост и вода»), «Мекöд вочасис ныв» («Мне повстречалась девушка»), «Ытшкыны кыакöд мунiн» («Косить с восходом ты пошла»), «Видзöдам вылö да вылö» («Смотрим вверх и вверх»), «Кöсйöм» («Желание»), «Шызьöдас став ывла выв» («Взбудоражит всю природу»), «Томлун» («Молодость»), «Гусятор» («Тайна»), «Вöрыс и ваыс нин узьö» («Природа спит»), «Эз миян вылö талун усь» («Не на нас сегодня упало»), нет драматического или трагического накала, нет душевных терзаний и мук. Лирический герой этих произведений – молодой человек – находится в состоянии влюбленности, в некоторых текстах нет даже этого переживания, есть симпатия, есть желание любоваться красотой девушки или просто приблизиться к ней. В стихотворениях «Сэки тэкöд» («Тогда с тобой»), «Лежнöг сикöтша ныв» («Девушка в шиповниковых бусах»), «Мунан татысь» («Уедешь отсюда») раскрываются чувства героя, любимая которого уехала, оставила его, но здесь также нет сильных переживаний, есть приятные воспоминания, рождающие ощущение радости жизни, душевного подъема. Любовь к девушке, часто оставаясь безответной, не омрачает жизнь лирического героя, наоборот, наполняет его сердце ликованием.
Третий стихотворный сборник «Мича лун» знаменует новый этап творческого развития В. Лодыгина. Здесь характерная многим его произведениям патетика снижается, тональность художественных текстов поэта обретает спокойный размеренный темп, приходит время умиротворенных размышлений. Теперь герой находится в поисках тишины, покоя, единения с родными местами. В 80‑е гг. ХХ в. эстетические поиски автора близки поэтике представителей так называемой «тихой лирики», для которой свой­ственны элегическое созерцание и медитативное раздумье о смысле бытия. Знаменательно в этом отношении стихотворение «Лöнь» («Тишь»), выявляющее созерцание художником умиротворенного деревенского пейзажа. Наблюдаемые им трогательная простота и незатейливый быт жизнедеятельности односельчан, вплоть до усталой, свесившей язык собаки, по мысли героя, должна служить основой человеческого бытия, мудрого и гармоничного развития сосуществования людей. В стихотворении «Габов грездын» («В местечке Габов») идет перечисление милых сердцу деталей жизни родной деревушки В. Лодыгина – утренний туман, луна, уха, приготовленная на костре, лодка, движущаяся по реке, кошка, уснувшая под лучами солнца. Стихотворение передает ощущение тихой радости лирического героя, исполнение его давних ожиданий встречи с родными местами. Лирический текст «Югыд шог» («Трогательная печаль») снова передает детальное описание малой Родины автора, теперь они возникают в воспоминаниях героя, находящегося вдали от любимой деревни.
Слитность человека с деревенской жизнью – один из основных мотивов «тихой лирики». Ее создатели – «в основном выходцы из села. Поэтому в их текстах этот образ символизирует единство с землей, указывает на укорененность в родной грунт. Для них село – берег детства, неисчерпаемый духовный колодец, который вдохновляет на протяжении всей жизни» [16, с. 300]. В поэзии В. Лодыгина 1980‑х гг. этот мотив также утверждается. В этот период автор все чаще обращается к бытописанию деревенского мира. В стихотворениях «Пывсян» («Баня»), «Пач» («Печь»), «Праздник», «Гожöм пом» («Конец лета»), «Турунла ветлöм» («Поездка за сеном»), «Йи вылын» («На льду»), «Кадыс петöма лун шöрысь» («Время после полудня»), «Вöвлöм вöлöга» («Еда в прошлом»), «Öтувъялун» («Единство»), «Оласног» («Жизненный уклад»), «Вунöдчис» («Подзабыл»), «Керка» («Дом»), «Прокö дед» («Дед Прокопий») перед нами предстают живые картины народной жизни, раскрываются особенности крестьянской действительности, своеобразие национального уклада. Чувствуется крепкая связь лирического героя с реалиями сельской действительности, ему близки обычаи и миропонимание окружающих его людей, он впитал в себя нравы и устои деревенского человека. В каждой строчке этих стихотворений ощущается любовь автора к бытовым деталям, даже самым маленьким. Например, в стихотворении о бане:
Пуан ваын небзяс мича корöсь,    ‘В кипящей воде смягчится красивый веник,
Ок и бура швачакам сiйöн ми.    Ох и хорошо мы попаримся им.
Жарыс пырас пытшкö ырöш сорöн,    Жар вой­дет в нас вместе с квасом,
Яйным лоас быттьö пачын би    Тело будет как огонь в печи’ [17, с. 29.]

Описанные поэтом незначительные, на первый взгляд, детали сельской жизни скрывают в себе подлинную красоту мироздания. Как отмечает В. Н. Дёмин, «для В. Лодыгина характерен рассказ не о необычном, а о каждодневном, которое поэт воспринимает как чудо, как необычное. Это необычное в крестьянском деревенском житье-­бытье, в деревенских праздниках, в простом быте, в простых радостях» [4, с. 324].
Примечательно, что сборник «Мича лун» завершается поэмой «Мам» («Мама»). Здесь, как и в предыдущих произведениях В. Лодыгина, посвященных матери, выражены нежные чистые чувства автора к ней. Раскрывая ее тяжелый жизненный путь, омраченный военными и послевоенными социально-­экономическими трудностями, ее безграничную любовь к детям, жизни, труду, поэт отождествляет ее с «высшим нравственным идеалом» [9, с. 104], мерилом духовных ценностей. Возвращаясь к теме «тихая лирика», обратимся к цитате Е. В. Ельцовой о поэме В. Лодыгина: образ мамы в поэме писателя, «вырастая, как правило, из представлений о конкретном человеке, матери поэта, становится обобщенным образом материнства, а также оказывается равным образу родины, страны» [там же, с. 107]. Так, выражая в поэме свои чувства и мысли о близком сердцу человеке, В. Лодыгин снова обнажает свою глубокую привязанность к малой Родине.
Как известно, одно из направлений, которого придерживались «тихие лирики», было натурфилософским, в их произведениях настойчиво звучит мотив единения с природой [16, с. 170]. В художественных произведениях 1980‑х гг. В. Лодыгин подвергает осмыслению глубокую внутреннюю связь человека с природой, обращая внимание на ее воздействие на коми людей. Так, писатель грустит вдалеке от родного леса, его волнует возвращение к любимым деревьям в бору, он желает стоять рядом с ними часами, его заставляют весело приплясывать прыжки и стрекот кузнечика, его приводят в восторг луга, недавно омытые дождем. Лирический герой В. Лодыгина стремится сохранить первозданное единение человека с природой. Чувствуя сопричастность к ней, он обретает душевное равновесие. Автор, по сути являясь советским поэтом, в своих стихотворениях апеллирует к сознанию древнего коми, для которого природа была местом и объектом поклонения и который был духовно и физически отождествлен с ней. В современном мире зыряне утратили прежние религиозные представления о природе, но она не стала для них просто символом культурной памяти. Художник отмечает ее неоднозначное присутствие в жизни коми человека. Эти размышления были характерны и для произведений первых сборников В. Лодыгина. В стихотворениях «Ставыс пармасянь» («Все от пармы»), «Эжва» («Вычегда»), «Пожöм» («Сосна»), «Эм сус и кыдз…» («Есть кедр и береза…»), «Зэр вой­т» («Капля дождя»), «Тöвру» («Ветерок») восхищение лирического героя природными явлениями в какой‑то степени становится неким поклонением перед ними. В третьем сборнике мотив связи природы и человека усиливается. Конечно, тема природы является одной из магистральных в коми литературе, об этом свидетельствуют многие литературоведческие работы, а также монография О. С. Зиявадиновой «Художественное воплощение природы в коми литературе». По словам исследователя, зачастую коми произведения показывают человека, «вписанного в природный миропорядок, унаследовавшего многовековую народную нравственность. Обратившись к основам бытия человека, писатели не могли не задуматься над “вечными” вопросами, <…> в том числе и вопросам о взаимоотношении человека с природой. Основополагающим в понимании природы коми авторами является философское ее осмысление, оно реализуется в природоведческих наблюдениях, пронизанных ощущением красоты и гармонии природного мира, идеей родственного внимания человека к природе» [18, с. 69–70]. По мысли исследователя, способы выражения природных мотивов и образов «формируют в произведениях авторов философскую картину мира, специфику национального сознания, мироощущение этноса, психологию, эстетические представления, духовную жизнь, культуру, традиции, опыт патриархальной жизни» [19, 115]. В творчестве В. Лодыгина чувственное восприятие природы развивается в русле сложившихся в коми литературе традиций.
В третьем сборнике В. Лодыгина особую лирическую тональность обретают стихотворения о сыне: «Мича лун» («Погожий день»), «Шондi петöм бöрын» («После восхода солнца»), «Югыд зэр» («Светлый дождь»), «Керка» («Дом»), «Ворсысьяс» («Игроки»), «Коркöся пес вöчöм» («Когда‑то при заготовке дров»), «Пилöн челядьдыр» («Детство сына»), «Муслун» («Любовь»), «Вой­ын» («Ночью»), «Меддона кыв» («Самое ценное слово»). Необходимо отметить, что название сборника исходит из стихотворения «Мича лун», выражающего переживания автора в день, когда он впервые взял на руки своего сына. Этот день, по всей видимости, стал поворотным для писателя, открывшего в себе самом новые чувства – отцовские, а вслед за этим и новый творческий потенциал, вылившийся в стихотворный сборник. Образ ребенка в поэзии В. Лодыгина не связан с идеями воспитания, назидания. Здесь он исполнен нежности, искренности, тепла, являясь воплощением счастья и чистоты. В стихотворении «Вой­ын» он передает свои переживания в момент болезни сына: пристально наблюдая за ним, лирический герой то и дело поправляет одеяльце, в которое укутано больное дитя. Эти прикосновения к постели выражают трепетную заботу родителя, его нежные чувства к сыну. Несмотря на вынужденное бдение, на страх за здоровье мальчика, героя радует невербальное общение с ним, умиляют прикосновения к детскому одеялу: отношения между больным и здоровым в стихотворении способствуют усилению, укреплению связей между описываемыми родственниками. Так, лирический герой надеется на то, что его сын будет поправлять покрывало на его уже мертвом, находящемся в гробу теле. В эту ночь без сна он словно прокладывает дорогу отцовско-­сыновней любви к вечности.
В поэзии В. Лодыгина 1970–1980‑х гг. наблюдается процесс самоопределения лирического героя, который устремлен к гармоническим связям со своим народом, природой, обществом. Через образы родины, коми человека, природы, через отношение к ним определяется место лирического героя в мире и его характер.
В 1993 г. В. Лодыгин издает очередной сборник стихов «Вуджанiн» («Переправа»), который выявляет коренные перемены, произошедшие в художественном сознании автора. Как известно, в 1990‑е гг. вся литература в целом переживает кардинальные преобразования [20, с. 7]. Социально-­политические катаклизмы конца ХХ в., воздействуя на общественное мировосприятие, способствуют трансформации культурно-­эстетической парадигмы, появлению новых художественных форм, обновлению идейно-­тематического плана произведений. Поэзия В. Лодыгина – яркое тому свидетельство. Здесь на смену любовно-­трогательному созерцанию действительности приходит резкая критика общественных явлений времени порубежья. Описание Коми края и жизни уже не вызывает восхищения, радости, лирический герой автора подавлен, раздосадован, потрясен, опустошен. Символично название сборника – «Переправа», – выявляющем состояние общества времен перестройки, перехода страны от одной государственной формации к другой, и связанных с этим политических, экономических и нравственных катаклизмов. Оно также служит названием стихотворения В. Лодыгина, выражающем необходимость новых свежих сил для преодоления возникших на рубеже веков общественных трудностей.
Художественный мир В. Лодыгина, претерпевая внутренние трансформации в 1990‑е гг., наполняется подлинным драматизмом. Лирический герой четвертого сборника отмечает нравственное оскудение современного общества («Олöм» / «Жизнь», «Правда», «Странаысь бокö вежöр мунö» / «Разум отходит от страны», «Гумыльга» / «Водоворот», «Правительственнöй дача» / «Правительственная дача», «Öнiя оласног» / «Современный уклад жизни»), несправедливость, угнетение, голод послевоенного прошлого, о чем ранее нельзя было писать / говорить («1947‑öд во» / «1947‑й год», «Бригадир», «Вир юысь» / «Кровопийца», «Сталин гöра» / «Гора Сталина», «Диктатура»), его волнует попрание его односельчанами святынь («Мельнича» / «Мельница», «Вичко» / «Церковь», «Вабергач» / «Водоворот»), ослабление семейно-­родовых связей («Тима Вась», «Шойна вылын» / «На кладбище»), обеднение и угасание деревни («Öнiя томлун» / «Современная молодость», «Сиктса зонъяс карса нывъяслы» / «Сельские парни городским девчатам», «Автобус виччысян керкаын» / «На автобусной станции», «Öдзöсöд öдва нин тöрö» / «В дверь еле влезает»). В поэзии В. Лодыгина 1990‑х гг. начинает остро звучать экологическая тема («Орт» / «Душа», «Веськодьлун» / «Равнодушие», «М. Н. Лебедев ладöн» / «В лад М. Н. Лебедева», «Нюр» / «Болото», «Коз» / «Ель», «Ош» / «Медведь», «Кöин» / «Волк»). В перечисленных стихотворениях автор, обнажая неприглядные стороны реалий повседневной жизни, казалось бы, своего села, открывает духовную катастрофичность эпохальных масштабов, выявляя разрушение естественной гармонии:
Вöльнöй светас олам скачöн-­котöрöн,
Сöмын кык да куим лола котырöн.
Чöртыс тöдö, кытчö ставным тэрмасям,
Öта-мöдкöд зыксям, пурсям, вермасям…    ‘На вольном свете живем торопясь,
Только по двое, по трое в семье.
Черт знает, куда все торопимся,
Друг с другом ссоримся, ругаемся, боремся…’ [21, с. 36].

Поэзия будничной повседневности в произведениях В. Лодыгина 1990‑х гг. сменяется картинами некрасивой, почти уродливой жизни перестроечного времени. Подвергается изменению образный строй стихотворений. Теперь тексты автора исполнены выражениями с яркой негативной коннотацией: «шылясьöны видзöдлытöг гуяс» ‘сравнялись с землей могилы без должного ухода’, «пöрласьöны крестъяс» ‘кресты падают’, «куим букваа гöгöр танi кыв» ‘здесь везде слово из трех букв’, «а öнi ылöджыка ыстöны» ‘а сейчас подальше отсылают’, «бöръя рубтö зепсьыд кыскöны» ‘последний руб­ль из кармана вытаскивают’, «эрдö петöм пыдди / быттьö джуджыд гуын» ‘вместо выхода на открытую местность / будто в глубокой могиле’, «вабергачö быттьö / кылöдöма юыс» ‘словно в водоворот / привела река’, «коркö вичкоас вöчлiсны склад, / öнi гожöмнас узьлöны ыжъяс» ‘когда церковь превратили в склад, / теперь летом спят тут овцы’ и т. д. Стихотворения этого периода отражают трагизм социального и национального существования. Здесь пульсируют тревожные ритмы века, содержащие эсхатологические мотивы, связанные не только с умиранием деревни, но и с разрушением целостности мира, устоев коми национальной жизни.
Социально-­нравственные проблемы современности вызывают у автора глубокие переживания. Он обеспокоен судьбой коми народа, страны, малой Родины, природы родного края, духовным состоянием молодежи. Лирического героя его стихотворений, описывающего негативные стороны общественной жизни 1990‑х гг., волнует вопрос: почему страна оказалась в таком положении? Бесплодные поиски ответа на него рождают неуверенность в завтрашнем дне: лирический герой часто думает о смерти. Так, первое стихотворение сборника содержит следующие слова: «Ме тöдлi шуда час и тужа-нужа, / И коркö кула» ‘Я знал счастливые часы и нужду, / И когда‑­нибудь умру’, четвертое стихотворение «Сьöлöмшöр» (букв.: ‘сердцевина сердца’, что значит, «Дорогая») напоминает завещание: «Эм Габов грездын кыддза-­льöмъя нöрыс…/ Мед сэнi лоас менам креста йöрыс…» ‘В местечке Габов есть холм, покрытый березами и черемухой…/ Пусть там будет моя могила…’, он обращается к реке Воч, а вместе с ней и к деревне, в которой родился и вырос: «Ок, Вочöй, сöстöм ваа Вочöй, … / Эн дивит, вола мый зэв шоча, / А сэсся-й некор нин ног лок» ‘Ох, моя Воч, моя чистоводная Воч, …/ Не ругай меня за то, что редко бываю у тебя, / А скоро и совсем не приду’, художественный текст «Тулысын» («Весной») начинается со следующих слов: «Олöмсö олöма-­вылöма…» ‘Жизнь прожита’ и т. п. Мотив смерти, присутствующий в сборнике «Вуджанiн», выражает усталость лирического героя, его нежелание подстраиваться под этот разрушающийся мир или как‑то изменять окружающую действительность. Во времена эпохальных перемен его охватывает стремление оставить жизнь. В разделе сборника «Сьöкыд во» раскрываются различные состояния лирического героя – он описывает себя как потерявшегося в лесу, или отгоняющего мысли о самоубийстве, или слепнущего, или озлобившегося на соседских детей, или видит во сне себя тонущим в реке… Лирический герой В. Лодыгина, не конкретизируя, рассказывает о сложнейшем периоде своей жизни:
Во колис, вывтi сьöкыд во,    ‘Год прошел, очень тяжелый год,
Ме вывтi сьöкыд гöрйöн мунiс.    По мне прошелся тяжелым плугом.
Дзик нинöм вежсьöмыс эз ло,    Вообще никаких перемен не произошло,
Эз югды менлы вылö луныс…    Не просветлел для меня день…’ [21, с. 65].

Как видим, в стихотворениях коми поэта радостно-­оптимистичное восприятие жизни уступает место элегически-­печальной тональности. Новый сборник диссонирует в контексте предыдущих сборников В. Лодыгина, выявляя тревожно-­беспокойные чувства автора, связанные с завтрашним днем Родины и самого себя. Социально-­нравственный кризис 1990‑х гг. оставил в душе лирического героя кровоточащие раны.
Последствия социально-­нравственного кризиса 1990‑х гг. осмыслены В. Лодыгиным и в следующем стихотворном сборнике «Чалльöг» («Приток»). В нем поэт отмечает сломленность человека, пережившего перестроечные годы. Стихотворения исполнены чувствами горечи, сострадания, невосполнимой утраты за народ коми, не сумевшим сохранить дух победы над фашизмом в период социально-­политических катаклизмов конца ХХ в. («Россия вöсна сьöлöм висьö» / «Сердце болит за Россию»). Из хозяина жизни он превратился в мало оплачиваемого поденщика. Он, претерпев унижение, теряет уважение к себе, перестает дорожить Родиной, страной, природой, семьей и т. п. Писатель с горечью говорит о том, что нередко его современник спивается («Ачымöс тöда: ен на» / «Самого себя знаю: еще силен», «Овтöм керкаын» / «В опустевшем доме», «Дасысь нин гындылiс шерöн» / «Десять раз уже бомбил градом», «Кеня Геня», «Терпитлöма Енмыс» / «Терпел Бог», «Мый лолö, ставыс пö тай бурлань» / «Говорят, что ни происходит, все к лучшему»). Стремления, желания такого человека мельчают, как, впрочем, он сам:
Поснялiс дзикöдз нин мортыс,
Ловнас и вежöрнас йöй.
Асланым енъюгыд гортын
Тадзи помасям мöй?    ‘Совсем обмельчал человек,
Душой и разумом отупел.
Наш светлый дом
Неужели так закончится?’ 
[22, с. 112].

Как видим, тема обмельчания человека в данном отрывке связана с темой исчезновения зырян и человечества вообще. Эта тема затрагивалась В. Лодыгиным еще в предыдущем сборнике, но в стихотворениях 2000‑х гг. она значительно усилилась. Поэт все чаще прибегает к словам «могила», «конец», «кладбище», «темнота». Знаменательно в этом отношении стихотворение «Овтöм керкаын» («В нежилом доме»). Актуальная для современного мира проблема вымирания деревень художником показана через ёмкий образ пустующего дома, желающего покинуть землю. С надеждой смотрят ввысь заброшенные избы умерших Семö Вася, Öсип Öльöша, Степан Ивана, Прокö Вася, Петыр Гриши. В прошлом добротные хозяйства крепко связанных с землей мужиков приходят в запустение, а затем и умирают. Деревенский дом – часто используемый в искусстве образ, нередко становящийся не столько фоном, частью пейзажа, сколько символом всего крестьянского мира, крестьянской России. Например, предшествующей соцреалистической литературе присуще использование образа прочного просторного светлого дома, характеризующего успешное развитие сельского хозяйства в СССР. В период порубежья художественная картина меняется, что связано с упадком сельского хозяйства в России, символом которого в литературе становится заброшенная деревенская усадьба. В. Лодыгин наделяет душой коми избу, тем самым усиливая степень нерадивости детей умерших хозяев этих домов, их причастности к смерти «живых» домов, а вместе с этим и кончины деревни.
Эсхатологическая тема в поэзии В. Лодыгина 2000‑х гг. воздействует на структуру произведений: в некоторых из них обнаруживаются свой­ства фольклорных причитаний. Приведем в пример следующий отрывок стихотворения:
Югыд шондiöй, зарни гöгыльöй,
Чужтысь-­быдтысьöй, мамöй-­гöгиньöй,
Кытчö воштысин, кытчö саялiн?
Пемыд кымöръяс тöлыс ваялic…    ‘Яркое мое солнце, золотой мой кружок,
Родительница моя, вырастившая меня, мама моя,
Куда пропала, куда спряталась?
Темные облака ветер принес…’ [22, с. 125].

Стихотворение-плач обращено к солнцу, которое, как известно, еще не умерло, но здесь оно ассоциируется с счастьем, миром, радостью, гармонией, которые, по мнению лирического героя поэта, оставили современный мир. Здесь, как и в коми причитаниях, главенствует мотив горя, утраты. Также автор использует характерный для коми плачей зачин – формулу обращения – «яркое мое солнце», при этом в состав этого обращения входит сравнение с солярными объектами. Далее, как в причетах, идет нагнетание трагической обстановки путем перечисления негативных явлений в жизни лирического героя, напоминающих ряд перечислительных параллелизмов: «Тэтöг кöдзалö олöм-вылöмыс, / Дугдö юргыны мича сьылöмыс. / Тэтöг чорзьöны небыд кывъясыс, / Тэтöг вошöны мича нывъясыс…» ‘Без тебя холодеет житье-­бытье, / Перестает звучать красивая песня. / Без тебя твердеют мягкие слова, / Без тебя исчезают красивые девушки…’ [там же, с. 126]. В стихотворении В. Лодыгина наблюдается также характерный для коми причитаний изосиллабизм – равносложность, деление стиха на ритмические единицы, равные между собой по числу слогов:
– ʹ– –ʹ– – –ʹ– –ʹ– —
– ʹ– –ʹ– – –ʹ– –ʹ– —
– ʹ– –ʹ– – –ʹ– –ʹ– —
– ʹ– –ʹ– – –ʹ– –ʹ– —
Такая структура причета, по мнению исследователя В. В. Филипповой, обусловлена внутрислоговым распевом, определенной мелодикой жанра [23, с. 17]. Использование коми поэтом в лирическом тексте ритмики причитаний позволяет сохранить в стихотворении нагнетающие грусть эмоции. В стихотворениях «Зэв тай эськö уна дзоридзыс» («Очень, конечно, много цветов»), «Чышъяныс мамлöн вой­мöма» («Мамин платок обветшал»), «Бöрдöм» («Плач») также соблюдается ритмика этого жанра. Свой­ства причитаний, присущие перечисленным текстам, позволяют автору выразить боль, которую он чувствует, размышляя о прошлой гармоничной славной и благословенной жизни коми народа. В этих произведениях он словно оплакивает зырян, не выдержавших испытания времен перестройки, а также умирающие деревни родного края, обедневшую природу коми.
В 2017 г. выходит очередной стихотворный сборник В. Лодыгина под названием «Миянладорын» («В нашем округе»), знаменующий наступление нового этапа в творческой жизни поэта. Резкую критику социальных противоречий порубежного периода сменяет выражение теплых чувств к родному краю, близким людям. Писатель в своих текстах вновь воспевает красоту малой Родины. Конечно, этому во многом способствует общественно-­политическая ситуация в стране: к 20‑м гг. ХХI в. жизнь российских граждан налаживается, обретая спокойный размеренный темп. Также, наверное, автор, который приближается к своему 70‑летнему юбилею, все больше стремится к безмятежному и умиротворенному состоянию, которое он все чаще находит в тишине леса и деревеньки, где он родился и вырос.
Конечно, В. Лодыгин не может не размышлять о состоянии современной жизни. В новом сборнике также подвергаются художественному осмыслению нравственные проблемы общества 2000‑х гг. (например, пьянство сельчан, угасание деревень, опустение полей и пашен и т. д.), но оно не проникнуто острым накалом, напряженными эмоциями, а выглядит как наставление. Лирический герой словно стремится передать накопленную им мудрость читателю:
Вöчны мый, ог бура тöдöй,
Сöмын ылöсалам ми.
Со и олам век на сьöдас,
Юрын йи и лолын йи    ‘Делать что, не знаем точно,
Знаем только приблизительно.
Вот и живьем все еще в темноте,
В голове лед и в душе лед’ [24, с. 99].

К концу жизненного пути В. Лодыгин подобно мудрому Соломону приходит к пониманию того, что в жизни человека много проблем, но много и суеты (Все суета сует, Екклесиаст 1:2), и что необходимо принять ее такой, какая она есть, не поддаваясь сильным негативным переживаниям. Лирический герой, чувствуя сопротивление среды, уже не ощущает внутреннего конфликта. Он, придя в преклонные лета, познав себя и окружающий мир, а также естественный круговорот жизни и смерти, не мучится рефлексиями о прошедших годах, его не тревожат будущее человека и человечества, мысли об апокалипсисе. Он обретает эмоциональную устойчивость, цельность восприятия жизни.
Поэзия В. Лодыгина занимает особое место в литературной жизни Республики Коми, еще раз подчеркивая уникальность коми культуры. Она отражает общее движение современной зырянской художественной словесности, выявляя переменчивость представлений о ценностных ориентирах человеческой жизни. Художественное наследие В. Лодыгина – сложный тернистый путь самопознания автора, постижения и принятия им неоднозначности мироустройства, перехода от эмоционально-эстетического постижения действительности к критическому мышлению, от гармоничных отношений с собой и окружающей действительностью к нарушению внутренней целостности и ощущению утраты устойчивости реальности. В связи с увеличением тревоги и напряженности в изменяющемся социуме в стихах В. Лодыгина красота северной природы, деревенского общества, внутреннего мира человека, свой­ственные народной эстетике, постепенно теряют свою органичность: хаос и жестокость переходного времени приводят поэта к разрыву с традициями, к сомнениям в разумных основах бытия, в будущности коми народа. Однако при этом, радостно-­мажорное восприятие действительности, как и эсхатологические ощущения и принятие болевых точек своего века, раскрываются автором через традиционные для коми поэзии образы природы и деревенского быта, сквозь призму народной нравственности и философии. Накопленный В. Лодыгиным психологический опыт, растворенный в поэтических сборниках, способствует обогащению культурного наследия зырян, расширению границ эстетического мышления коми.
Различные периоды художественного наследия В. Лодыгина выявляют смену его художественных ориентиров на протяжении долгой поэтической жизни, связанной как с духовным взрослением автора, так и с нестабильностью общественно-­политической ситуации. Как бы то ни было, на каждом этапе в своих произведениях он выражает мироощущение современного ему общества, чувства своего поколения, радуясь и негодуя вместе с ним. И второе, что связывает авторские сборники стихотворений разных лет – это любовь к коми народу, коми земле, ставших центром его поэзии, его жизни, судьбы и открывших его эстетическое дарование.

Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.

¹ Здесь и далее перевод наш – Н. Г.

1. Valton A. Seal kaugel-¬kaugel. Valik komi proosat. 30 lugu 27 lt autorilt aastatest 1924–2010. Koost. N. Obrezkova, A. Valton. – Tallin: Kirjastuskeskus, 2011. – 328 р.

2. Megyek ėlö testvėrmhez. Finnugor költők antolȯgia. – Budapest: M. irószövetség, 1993. – P. 51.

3. Латышева, В. А. «Шудыс сьöлöмö оз тöр…» В. Лодыгинлöн кывбуръяс йылысь / В. А. Латышева // Войвыв кодзув. – 1996. – № 6. – Лб. 26–29.

4. Дёмин, В. Н. Василий Григорьевич Лодыгин / В. Н. Дёмин // Писатели Коми: биобиблиогр. слов.: в 2 т.; науч. ред. В. Н. Дёмин. – Сыктывкар: Национальная библиотека РК, Коми НЦ УрО РАН, 2017. – Т. 1. – С. 323–329.

5. Малева, А. В. Василий Григорьевич Лодыгин / А. В. Малева // Писатели Коми: биобиблиогр. слов.: в 2 т.; науч. ред. В. Н. Дёмин. – Сыктывкар: Анбур, 2017. – С. 565–574.

6. Лисовская, Г. К. Коми рассказ 90-х гг. ХХ в. / Г. К. Лисовская // Современная коми литература: проблематика, герой, стиль. – Сыктывкар: Национальная библиотека РК, Коми НЦ УрО РАН, 2004. – С. 21–32.

7. Demin, V. Neli komi laulu / V. Demin // Neli komilannat (Нёль коми сьылан). – Tallinn: Virgela, 1998. – Pp. 5–8.

8. Кузнецова, Т. Л. Малые формы коми прозы конца ХХ – начала ХХI в.: особенности художественного развития / Т. Л. Кузнецова. – Сыктывкар: ФИЦ Коми НЦ УрО РАН, 2014. – 40 с.

9. Ельцова, Е. В. Образы матери в поэмах В. Попова, В. Лодыгина, В. Ванюшева / Е. В. Ельцова // Ученый. Поэт. Публицист: к шестидесятилетию творческой деятельности В. М. Ванюшева / отв. ред. Р. В. Кириллова. – Ижевск: УдмФИЦ УрО РАН, 2021. – С. 100–108.

10. Борев, Ю. Б. Эстетика / Ю. Б. Борев. – М.: Высшая школа, 2002. – 511 с.

11. Бахтин, М. М. Вопросы литературы и эстетики / М. М. Бахтин. – М.: Художественная литература, 1975. – 504 с.

12. Ельцова, Е. В. Пути развития коми поэзии второй половины ХХ – первой четверти ХХI вв. / Е. В. Ельцова // Ежегодник финно-угорских исследований. – 2021. – Т. 15, № 3. – С. 446–456.

13. Eltcova, E. Die Darstelling von Stadt und Land in der modernen komi-syrjanischen Dichtung / E. Eltcova // Ulrike Kahrs, Monika Schötschel. Literaturoziologishe Entwicklungen bei Wolgafinnen und Permien (1985–2008). – Hamburg: Verlag Dr. Kovač, 2011. – Pp. 163–182.

14. Лодыгин, В. Менам улича: кывбуръяс / В. Лодыгин. – Сыктывкар: Коми книжнöй издательство, 1972. – 72 с.

15. Лодыгин, В. Ставыс на водзын / В. Лодыгин. – Сыктывкар: Коми книжнöй издательство, 1978. – 128 с.

16. Портова, П. А. Поэтическая «оттепель»: «громкая» и «тихая» лирика. Своеобразие философской поэзии / П. А. Портова // Актуальные вопросы развития современного общества, экономики и профессионального образования. – Пенза: Наука и образование, 2023. – С. 164–174.

17. Лодыгин, В. Мича лун: кывбуръяс, поэма / В. Лодыгин. – Сыктывкар: Коми книжнöй издательство, 1986. – 88 с.

18. Зиявадинова, О. С. Художественное воплощение темы природы в коми литературе / О. С. Зиявадинова. – Сыктывкар: ФИЦ Коми НЦ УрО РАН, 2021. – 104 с.

19. Зиявадинова, О. С. Парадигма «природа – человек – родовой дом» в художественном сознании коми поэтов второй половины ХХ в. / О. С. Зиявадинова // Историко-культурное наследие народов Урало-Поволжья. – 2022. – № 2. – С. 115–121.

20. Bartens, R. Näkökulma kominkieliseen vuosituhannen vaihteen lyriikkaan / R. Bartens // Suomalais-Ugrilaisen Seuran Aikakauskirja. – 2004. – № 90. – P. 7–56.

21. Лодыгин, В. Вуджанiн: кывбуръяс / В. Лодыгин. – Сыктывкар: Коми книжнöй издательство, 1993. – 104 с.

22. Лодыгин, В. Чалльöг: кывбуръяс / В. Лодыгин. – Сыктывкар: Коми небöг лэдзанiн, 2005. – 240 с.

23. Филиппова, В. В. Поэтика фольклора коми-ижемцев (жанр причитания): автореф. дис. … канд. филол. наук / В. В. Филиппова. – М., 1992. – 20 с.

24. Лодыгин, В. Миянладорын: кывбуръяс, поэмаяс / В. Лодыгин. – Сыктывкар: Анбур, 2017. – 240 с.